Перебеги меня. Современная проза - Александр Цыганов

затяжной и немного хриплый, как у вороны – Кто-то ночью рычал во дворе, мне показалось?

– Не показалось… – мой голос не сильно отличался от Дашкиного, я тоже не выспался, – Это дядя Миша так храпит…

– Сашка? – Дарья полностью открыла глаза и посмотрела на меня. Потом оглядела себя, развернулась и, шлёпая босыми ногами по половицам, унеслась в комнату.

А я побрёл умываться.

Умывшись и одевшись, я съел две из привезённых конфет, обулся и вышел во двор.

"Три товарища", то бишь дед, дядя Миша и Николай, так звали водителя, помогавшего нам с яблоками, курили, сидя на брёвнышках возле поленницы и балагурили. Разговор снова шёл о яблоках.

Вчерашний день повторился… Странно, но оставшуюся часть яблонь в этот раз мы обобрали быстрее.

А Дашка весь день как-то криво на меня смотрела, выдыхая воздух сквозь зубы, словно змея.

Баба Маша, глядя на неё, посмеивалась. Я носился туда-сюда, ползал по яблокам, таскал тазы наверх.

Забрав часть коробок с целыми яблоками, мужики уехали.

***

За месяц мы с Дашкой окончательно перестали "шарахаться" друг друга – не то, чтобы "сдружились", просто приняли факт совместного существования. Действительно, зачем злиться, если живёшь под одной крышей?

Тем более, что девчонкой она оказалась неплохой, гораздо лучшей, чем большинство моих городских одноклассниц, чьи лица я уже стал забывать. Ни одна из них, я был в этом уверен, не сумела бы делать то, что умела и делала Дарья. Одна история с яблоками чего стоит. А еще она готовила вместе с бабушкой, убиралась, собирала из под кур яйца, не боясь петуха – Яшки, доила коров, прутиком выгоняла их пастись… Да любая моя одноклассница визжала бы от страха увидев хоть одну коровью морду…

Финальным признанием Дашки как "своей" стало признание её псом Жучкой. Если сначала он прятался от неё в конуру и зло рычал оттуда, то потом, вероятно потому, что она постоянно выносила ему еду, Жучка так к ней привязался, что буквально преследовал и сам начинал играться – падал перед Дашкой лапами вверх и притворялся мёртвым. Или тихо подходил тенью откуда-то сбоку, аккуратно брал зубами за подол платья и тянул в сторону своей конуры. Наверное, Жучка хотел, чтобы Даша посетила его "жилище".

– Вот паразит! – посмеивался дед, – А ведь не щенок вовсе!

– Ага, – соглашался я, – Со мной он так никогда не делал.

Со стороны игры Жучки выглядели смешно и наивно, как и Дашкины попытки от них уйти:

– Да хватит уже! – строго говорила она собаке, – Мне идти надо… – ставила таз с сырым бельём на землю, двумя руками пыталась оттолкнуть пса от себя.

Это было то же самое, что пытаться голыми руками остановить трактор или танк. Мы с дедом вдвоём не раз кидали Жучке кусок толстой верёвки и старались перетянуть его… куда там – упираясь лапами и оставляя в песке двора глубокие борозды, пес всегда побеждал нас.

Только после моей или дедовской команды, собака оставляла девчонку в покое и, грустно опустив голову, брела к своей конуре, рядом с которой шумно "брякалась" на пузо, громко вздыхала и отворачивалась.

Бесповоротной точкой решения наших с Дашкой противоречий стал день – воскресенье, когда дед вдруг объявил всем выходной. "В честь яблок!" – сказал он.

– А вы, ребятки, идите-ка, погуляйте…

– Я переоденусь, – вспорхнула Дашка в свою комнату.

– А ты чего? – спросил дед меня.

– А я чего? – я удивлённо посмотрел на него, – Мне и так нормально. Горы да лес вокруг, куда гулять-то?

– А-а. – дед сощурился, сходил наверх и притащил отцовскую шашку, – На…

– Да тяжёлая она мне, дедуль… – попытался я "отнекнуться", но дед так строго посмотрел, что пришлось взять и горестно вздохнуть.

– Ружьё не дам, малец ещё, – быстро среагировал он на брошенный мной в угол взгляд. – И далеко не ходите.

– Ладно, – согласился я, – Мы до заводи и обратно…

Дашка выпорхнула из комнаты вся какая-то воздушная – в сером, но пышном платье, чем-то похожем на школьную форму, в такой же серой шляпке и …на туфельках. Такой я её никогда раньше не видел.

– А-а, – дед задумчиво посмотрел на её наряд и посоветовал, – Ты обувь-то поменяй, внучка…

Пришлось Дашке идти в платьице, со шляпкой, но в сапогах.

Жучка конечно же, пошёл с нами.

Сначала мы шли молча – я впереди, Дашка сзади, потом пошли рядом. Шашку мне пришлось привесить так, чтобы она не шкрябала по земле. Я всё думал – зачем дед настоял на том, чтобы я её взял и исподволь разглядывал Дашу.

Она шла, будто пританцовывая, хотя, она ходила так всегда, и издали поэтому казалась постоянно весёлой и беспечной. Теперь я знал, что это не так.

Не смотря на то, что она была почти на год старше меня, я был на полголовы выше, вероятно, сильнее. У меня волосы тёмные, всегда курчавились, как и у деда, дашкины же – светло-каштановые – гладко стекали по плечам даже сейчас, перехваченные заколками в нескольких местах – в честь "выходного" она не стала их заплетать в косу. Глаза… я вспомнил – синие, хотя, почему бы им такими не быть. Остренький прямой нос, такой же упрямый, как и подбородок. Губы Даша, как и бабушка крепко сжимала, когда сдерживалась, чтобы не высказаться, и обычно нижняя губа чуть выпирала вперёд, придавая Даше удивлённый вид.

После поворота на заводь мы разговорились. Начал я.

– Дашка?..

–У? – повернулась она ко мне.

– А что у тебя за школа раньше была?

Она пожала плечами:

– Да обычная школа. В соседней деревне, правда… – она задумалась, вспоминая, – Мы мало там учились – то учительница заболеет, то заметёт всё. Да и учителей всего двое – Директор и по математике с правописанием и русским языком. Ну, еще дворник у нас был.

– Ого, – удивился я, – А одноклассников у тебя сколько там?

– Каких одноклассников? – Дашка хихикнула, – Одна я там была из пятого класса… А у тебя? – задала она встречный вопрос, увидев мои выпученные глаза.

Я отвлёкся и принялся считать…

– Ну, в моём четвёртом "А" примерно чуть больше тридцати… – начал считать дальше, – А всего четвёртых классов у нас три, это "А", "Б", "В".

– Так бывает что ли? – она недоверчиво и навязчиво взглянула на меня.

– Честное слово. – я перекрестился, – Город же, школа большая. Учителей полно, учеников тоже. На переменах все друг друга толкают…

– А-а, весело, наверное?

Я поморщился:

– Да не очень. Шумно, все кричат, на уроке потом не слышишь ничего, и голова болит.

– Тогда не